Спорят обычно не о подписи, а о строке. Запись в журнале инструктажа, появившаяся после несчастного случая. Графа в тетради учёта, заполненная за весь год в один вечер. Документ настоящий, почерк тоже, и возразить строке нечем — кроме времени, когда чернила легли на бумагу.
Дальше всё решает одно: чем эта строка написана. Паста шариковой ручки удерживает сведения о времени дольше прочих материалов письма и потому исследуется лучше всего. Гелевые чернила, роллеры и фломастеры расстаются с ними быстрее. Карандаш не датируется вовсе — это свойство грифеля, а не осторожность лаборатории.
Второе, от чего зависит исход, — сколько вещества в самой записи. Оба обстоятельства видны по хорошему изображению, так что о перспективе разумно спросить до заказа. Как устроено датирование вообще, рассказывает страница об экспертизе давности создания документа.
Какие рукописные реквизиты датируются
Рукописный реквизит — это не только подпись: строка в графе, дата от руки, сумма прописью, резолюция наискось через лист, приписка на полях. С любым из них поступают одинаково — измеряют, сколько летучих компонентов осталось в красящем веществе штрихов.
- Соответствует ли время выполнения записи дате, которая в ней стоит или к которой она отнесена.
- В какой период выполнена запись — границами «не ранее — не позднее».
- В один ли период выполнены несколько записей. Для рукописи этот вопрос ставят чаще любого другого.
- Не дописано ли что-то позже остального текста — слово, цифра, строка внизу страницы.
- Пригодна ли запись для датирования вообще.
За границей компетенции остаются три вещи. Кем выполнена запись — задача почерковеда. Соответствует ли написанное действительности: строка «инструктаж проведён» для эксперта не сообщение о событии, а чернила на бумаге. И правильность ведения журнала оценивает суд, а не лаборатория. Направление входит в технико-криминалистическую экспертизу документов.
Повод появляется, когда документ, который до спора никто не читал построчно, вдруг становится главным доказательством. Обратная сторона обычная — несогласие с записью само по себе поводом для экспертизы не служит: суду показывают, какие обстоятельства дела с ней расходятся.
Чем это отличается от почерковедения и от экспертизы дописок
Об одной и той же строке спрашивают четыре разные вещи, и на каждую отвечает своя работа.
- Кем написано — идентификационная экспертиза почерка и подписи; когда рукописный документ оспаривается целиком, задачу разбирает почерковедческая экспертиза расписки.
- Не дописано ли слово или цифра к готовому тексту — экспертиза изменений в документе: дописку выдают признаки письма и расположение штрихов, календарь для неё не нужен.
- Когда написано — исследование, которому посвящена эта страница.
- Когда выполнена подпись под записью — экспертиза давности выполнения подписи: у подписи свои ограничения.
Паста шариковой ручки: почему с ней работать проще всего
Паста густая, содержит высококипящие растворители — те покидают штрих медленно и предсказуемо — и ложится плотным валиком, почти не расходясь по волокнам. Отсюда рабочее окно шире: общий ориентир для документов — около двух лет, у отдельных паст чуть больше, у прочих материалов письма заметно короче. И там, где жидким чернилам не хватило бы строки, пасте её обычно достаточно.
Но и лучший материал не отменяет возрастного ограничения: документы старше примерно двух лет чаще всего недатируемы. Растворитель уходит по затухающей, и с какого-то момента запись трёхлетняя и запись десятилетняя выглядят для прибора одинаково; остаётся одна формулировка — с момента выполнения записи прошло не менее стольких-то лет. Для журнала это особенно досадно: спор о строке возникает обычно тогда, когда он уже несколько лет как заполнен.
Гелевые чернила, роллеры и фломастеры
Эти материалы объединяет жидкая основа. Чернила гелевой, капиллярной и роллерной ручки, как и краска фломастера, подвижнее пасты: впитываются глубже, растекаются по волокнам и сохнут быстрее. Следствия зеркальны. Период, в котором различия ещё видны, у водорастворимых чернил короче, а вещества в штрихе на единицу длины меньше: визуально жирная гелевая строка бывает беднее материалом, чем аккуратная шариковая.
Это не запрет: недавняя запись гелевой ручкой датируется. Ограничение в другом — гелевая строка раньше прочих покидает рабочий диапазон, и промедление здесь стоит дороже всего. Составы фломастеров и маркеров вдобавок устроены очень по-разному, от водных до спиртовых, и предсказать пригодность по внешнему виду штриха труднее, чем у ручки.
Почему карандаш не датируется
У карандашной записи ответ известен заранее и не зависит ни от возраста документа, ни от оснащения лаборатории. Датирование считает, сколько летучего растворителя ушло из красящего вещества. В грифеле его нет: спрессованные графит и глина лежат в штрихе частицами, ничего не испаряется, и отсчитывать время не по чему. Вопрос «когда сделана карандашная пометка» корректного ответа не имеет, и такое обращение закрывается на первом же разговоре — до договора и до вырезов.
Возможным при этом остаётся многое. Исполнителя карандаш скрывает не лучше пасты: рисунок движений в графитном штрихе почерковеду виден. Если пометка пересекается со штрихом ручки, очерёдность двух реквизитов устанавливают по самому пересечению, не повреждая лист. Да и сам факт, что графа заполнена ручкой, а спорная строка в ней карандашом, стороне придётся объяснять.
Сколько текста нужно для вывода
Второй фактор после материала письма — количество красящего вещества, которое удастся извлечь. Считают не буквы и не слова, а суммарную длину штрихов: методика требует нескольких проб из записи и контрольного участка чистой бумаги. Тонкое перо и слабый нажим дают заметно меньше вещества, чем широкий стержень и уверенная линия.
Отсюда преимущество: рукописный текст бывает удобнее подписи. Страница пояснительной записки, разворот тетради, заполненная от руки анкета дают запас, которого у росчерка не бывает. Обратный полюс — запись в одну цифру, слово или галочку: требования к объёму проб от размера объекта не зависят, поэтому именно короткие строки, а не старые документы, чаще всего и получают вывод о непригодности.
Что покажет предварительная оценка
Оба фактора, от которых на этой странице зависит всё, различимы на изображении. Вид штриха выдаёт материал письма хотя бы приблизительно — этого хватает, чтобы отделить пасту от геля, а их обоих от карандаша; по насыщенности и длине линии видно, наберётся ли объём на серию проб. У журнала есть и третий признак: даты первой и последней записи сразу говорят, жив ли сравнительный ряд или весь разворот уже вышел из рабочего диапазона.
Поэтому разговор до заказа заканчивается не общими словами, а выбором маршрута — измерять, сопоставлять с соседними строками или не браться вовсе — и оценкой того, насколько определённым выйдет ответ. Отрицательный маршрут — такой же результат: он выбирается прежде, чем в записи появятся просечки. Прогноз при этом остаётся прогнозом: заключение он не заменяет, нужный вывод не гарантирует и меняется, когда появляются результаты измерений. Письменный ответ специалиста — отдельная работа со своими ценой и сроком, они приведены в блоке стоимости. Когда экспертизу уже назначил суд, порядок другой: частной оценки по переданному объекту сторона от назначенного эксперта не получит, и материалы к нему идут через назначивший орган.
Записи в журналах, тетрадях и на бланках
Отдельный лист и прошитый журнал — разные объекты, хотя запись в них выглядит одинаково. Журнал нельзя просто разложить на столе и просветить: объектом становится вся книга — обложка, нумерация, прошивка и заверительная надпись, — а чтобы взять пробы, её приходится частично расшивать. Зато рядом со спорной строкой лежат десятки других, сделанных в известное время. У бланка добавляется собственный возраст: типографские серия и номер привязаны к периоду выпуска, и строка на бланке, которого в проверяемую дату ещё не печатали, объясняется с трудом.
Соседние записи как внутренний контроль
Главное преимущество журнала перед отдельным листом в том, что в нём есть с чем сравнивать. Строки вокруг спорной сделаны, судя по документу, в известные дни, теми же людьми и нередко той же ручкой — готовый сравнительный ряд, который в обычном деле собирают по сторонам спора неделями.
Поэтому и вопрос ставится иначе: не «когда сделана запись», а «в один ли период выполнены записи». Целый журнал подделывают редко, обычно вписывают одну строку в готовый, и выдаёт её не календарь, а рассогласование с соседями.
Оговорка обязательна: приём работает, пока датируемы сами соседние записи. Если журнал заполнен несколько лет назад, за рабочий диапазон выйдут все строки разом, ряд станет ровным, и вместе с ним исчезнет сигнал. Оценить это можно заранее, по датам первой и последней записи. Что достижимо при разном возрасте объекта, разобрано на странице о точности экспертизы давности документа.
Короткая запись против сравнительного ряда
В журнале короткая запись не исключение, а норма: графа держит дату, номер, фамилию и подпись, развёрнутого текста там нет. И два свойства объекта сталкиваются друг с другом — сравнение работает тем лучше, чем больше строк в ряду, а вещества в каждой строке тем меньше, чем короче графа.
Складывать строки нельзя: объём набирают из каждой отдельно, и несколько коротких записей не заменяют одной длинной. Отсюда порядок отбора — в ряд берут не соседей по странице, а самые насыщенные записи того же периода и той же руки. Если журнал заполнен одинаково коротко, сопоставительный маршрут закрывается целиком, хотя каждая строка по отдельности выглядит пригодной.
Журнал живёт не в папке
Условия хранения меняют картину старения так же, как умышленное воздействие, и с журналами это бьёт сильнее, чем с договором в деле. Договор подшит, закрыт и вынимается раз в год. Журнал — рабочий предмет: стоит раскрытым на текущей странице весь рабочий день под лампой, живёт на вахте у окна или в цехе, его листают влажными руками. Разворот, простоявший открытым, положим, несколько месяцев, выгорает и прогревается неравномерно, а соседний остаётся в тени переплёта — при том что записи на них сделаны почти в одно время.
Отсюда два следствия. Первое: «постаревшая» запись в журнале не обязательно старая — она могла провести на свету то время, которое соседняя пролежала закрытой. Второе: причину воздействия исследование не устанавливает. Разворот оставила открытым смена или чей-то расчёт — по выгоранию бумаги это не различается, и вопрос о намерении решает суд.
Поэтому расскажите, как журнал жил: где стоял, был ли открыт, мок ли, менял ли место после начала спора. Собрать такую историю труднее, чем историю договора: книгу вели посменно, и человек, у которого она лежала в спорный период, редко тот же, кто передаёт её эксперту, — тем важнее спросить заранее. И не приводите документ в порядок: свежая прошивка и подклеенный корешок — тоже воздействие, только уже ваше.
Исследование повреждает запись
Измерить остаток растворителя, не тронув запись, нельзя: вещество извлекают из бумаги вместе с бумагой. Из штрихов вырезают микроскопические фрагменты, по соседству берут чистый участок для контроля, и после работы в строке остаются просечки. Те же штрихи второй раз не измерить: повторное исследование давности пройдёт либо по нетронутым участкам записи, либо не пройдёт вовсе.
У рукописного текста здесь есть и преимущество, и своя ловушка. Преимущество: длинная запись позволяет оставить резерв внутри себя — пробы берут из разных мест, часть строки не трогают. Ловушка: у короткой записи резерва нет по определению, а просечки способны сделать её нечитаемой.
Пострадает при этом не только датирование. Вырезанный фрагмент — в буквальном смысле кусок буквы: начало движения, окончание, соединение с соседней. После отбора проб почерковедческое исследование этой записи становится неполным, а по короткой строке — нередко невозможным. Отсюда очерёдность: сначала «кем», потом «когда». Повреждать документ эксперт вправе с разрешения назначившего органа: просьбу включают в ходатайство, а для журнала просят и извлечение листа; во внесудебной работе её письменно согласуют с владельцем подлинника.
Какие материалы нужны эксперту
Комплект зависит от того, отдельный это лист или журнал, но логика одна: первые три пункта решают, состоится ли работа, остальные двигают определённость вывода.
- Подлинник целиком — журнал или тетрадь со всеми листами и обложкой. По копии исследование не проводится: копировальный аппарат переносит рисунок строки, а не вещество, которое измеряют.
- Точный адрес записи и её дословное начало: лист, разворот, графа, строка. Без них задание указывает не на строку, а на весь документ.
- Разрешение на частичное повреждение подлинника, а для сшитого журнала — и на извлечение листа.
- Проверяемая дата и дата, относительно которой она важна: несчастный случай, увольнение, начало проверки.
- Соседние записи, годные как сравнительные, — строки, чья дата не оспаривается, по возможности сделанные той же ручкой.
- Письменная история документа: где хранился, стоял ли раскрытым, менялось ли место хранения после начала спора.
Чаще всего не хватает подлинника: журнал остался у работодателя, тетрадь у второй стороны. Путь тогда один — ходатайство об истребовании подлинника. Без сравнительных записей работа возможна, но границы вывода окажутся шире, а без истории документа неучтённый эпизод хранения способен выдать выгоревший разворот за состаренную запись.
Как сформулировать вопросы эксперту
Формулировка задаёт границы исследования, набор методов и форму будущего ответа, поэтому от неё чаще, чем от оснащения лаборатории, зависит, окажется ли заключение полезным в споре. Неточный вопрос ведёт либо к ответу не о том, либо к отказу: выходить за рамки задания эксперт не вправе. Черновик под конкретный документ готовим совместно; работа эта самостоятельная, её цена и срок есть в блоке стоимости.
Правила диктует объект. Записей в документе много, и отличить одну от другой можно только цитатой: приводите первые слова строки, номер листа, графу. Если спорна не одна запись, а порядок их появления, ставьте отдельный вопрос о том, в один ли период они выполнены, и перечисляйте, какие строки сопоставлять. Разделяйте «кем» и «когда» — это разные специальности. Не просите календарный день: метод отвечает периодом. И не переносите в вопрос содержание записи — эксперт исследует чернила, а не то, состоялось ли описанное в строке событие.
- Соответствует ли время выполнения рукописной записи «[первые слова]» на листе [номер] в графе [номер] дате [дата]?
- В какой период выполнена рукописная запись «[первые слова]» в документе [реквизиты]?
- Выполнена ли запись «[первые слова]» ранее или позднее указанной в ней даты?
- В один ли период выполнены записи на листах [номера] журнала [наименование]?
- Одновременно ли выполнены рукописная запись «[первые слова]» и подпись от имени [ФИО]?
- Одним ли пишущим прибором и одним ли материалом письма выполнены записи [перечень]?
- Не дописаны ли к записи «[первые слова]» отдельные слова или цифры позднее основного текста?
- Пригодна ли рукописная запись «[первые слова]» для установления времени её выполнения?
Ниже — просьбы, которые приходят в обращениях чаще всего, и то, как их лучше записать в ходатайство.
- «Кем и когда сделана запись в журнале?» → «В какой период выполнена запись „[первые слова]“ на листе [номер] журнала [наименование]?» Вопрос об исполнителе ставится отдельно и адресуется почерковеду.
- «Ведётся ли журнал задним числом?» → «В один ли период выполнены записи на листах [номера]?» Оценку «ведётся задним числом» даёт суд.
- «Достоверна ли запись о проведённом инструктаже?» → «Соответствует ли время выполнения записи „[первые слова]“ указанной в ней дате?» Достоверность содержания измерению не поддаётся.
Граница проходит там, где заканчивается измеримое. Прибору доступна одна величина — сколько летучих компонентов осталось в веществе штриха; из неё выводится возраст записи, и на этом специальные знания исчерпываются. Строка «инструктаж проведён 12 марта» — для эксперта чернила определённого состава, легшие на бумагу в определённый период. Был ли инструктаж, чья рука его записала и что это значит для спора — три разных вопроса, и измерение не касается ни одного: первый и третий решает суд по совокупности доказательств, второй — почерковед. Ответ за этой чертой заключение не аннулирует, но открывает стороне возражения: о компетентности исполнителя, о том, следует ли вывод из полученных данных, — а с ними допрос эксперта и ходатайство о дополнительном либо новом исследовании. Уголовное судопроизводство прямо называет обнаружившуюся некомпетентность поводом отвести эксперта; в остальных перечни оснований свои, и рассчитывать на такой исход заранее не стоит.
Что делать с готовым заключением
Заключение, выполненное вне процесса, сторона заявляет к приобщению и прикладывает сведения о квалификации исполнителя; веса больше, чем у прочих доказательств, закон ему не придаёт. Экспертизу, назначенную судом, эксперт направляет в дело напрямую.
Ходов дальше четыре, и начинать разумно с допроса эксперта. В заключении по рукописной записи в одну строку свёрнуто то, от чего зависит исход: из каких букв взяты пробы и осталась ли запись читаемой, брались ли соседние строки и почему выбраны эти, как учтено, что журнал подолгу стоял раскрытым. Письменные возражения такого разговора не заменяют.
Остальные три привычнее. Дополнительная экспертиза — когда вывод неполон: спросили о трёх записях, ответили о двух. Повторная — когда есть сомнения в обоснованности; перед ходатайством проверьте, осталась ли неисследованная запись. И рецензия на экспертизу давности создания документа, если чужую работу нужно разобрать по методике. Удовлетворить ходатайство или отказать — решает суд, и рецензия его выбора не предопределяет. В переговорах вывод о времени выполнения записи иногда снимает спор, но рассчитывать на это как на данность нельзя: вторая сторона вправе заказать свою рецензию.
От чего зависят стоимость и срок
Единица счёта — датируемая запись, а не документ и не лист. Число страниц на смету почти не влияет: платят за строки, которые пойдут в измерение. А вот переплёт влияет — сшитый журнал приходится расшивать и собирать обратно, и это отдельная позиция.
Дальше многое решает не лаборатория, а само задание, и здесь выбор за заказчиком. Сколько строк уйдёт в работу — столько будет и объектов: вопрос «в один ли период» дешёвым не бывает, потому что соседние записи измеряют наравне со спорной. Ставить ли отдельную задачу о следах постороннего воздействия. Везти подлинник самому или отправлять за ним эксперта. Нужна ли его явка в заседание. Просить ли разрешение повредить документ сразу в ходатайстве — от этого зависит уже не цена, а срок.
Чего заказчик не выбирает — методику. Она следует за материалом письма: паста, гель и краска фломастера требуют разной подготовки проб. И часть измерений повторяют через установленные промежутки времени; сжать их нельзя ни оплатой, ни очередью.
Пока неизвестно, чем и сколько написано, называть сумму заочно бессмысленно: она окажется либо перестрахованной, либо неполной. Покажите лист или разворот и назовите проверяемую дату — скажем, что видно сразу, и обозначим порядок цифр. Наш номер — 8 (800) 333-24-09; заявку можно отправить и через форму на сайте.
Проведение экспертизы по уголовному делу
Судебная экспертиза по уголовному делу производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.
Негосударственными судебно-экспертными учреждениями постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» признаёт некоммерческие организации, созданные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях» и осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами.
АНО «Судебный эксперт» отвечает этому определению: организация является автономной некоммерческой организацией, а проведение судебных экспертиз — её основной уставной деятельностью (см. раздел «Документы организации»). Поэтому она вправе проводить экспертизы в том числе по уголовным делам.
